Федеральное государственное бюджетное учреждение науки
Геологический институт
Сибирского Отделения Российской академии наук
(ГИН СО РАН)
:
 
Поиск по сайту
 
 
 
Eng/Rus versions На главную страницу
:
 
Новости
Основные достижения
Инновации
Награды
Ученый совет
Диссертационный совет
Библиотека
Международное сотрудничество
Анонс конференций ГИН СО РАН
Публикации в СМИ
Медиа материалы


Мир Бурятия "Гравитация науки: Геологический институт БНЦ СО РАН"



Яндекс цитирования
Besucherzahler ukrain women
счетчик посещений

Лаборатория геологии кайнозоя


   Лаборатория геологии кайнозоя была создана в 1973 г. к.г.-м.н. Д.-Д. Б. Базаровым с целью изучения четвертичной геологии, геоморфологии, новейшей тектоники и стратиграфии позднего кайнозоя Западного Забайкалья и Прибайкалья. Проводились геолого-геоморфологические исследования территории строительства БАМ, археологических стоянок Забайкалья, составлена Геоморфологическая карта Республики Бурятии, открыты и изучались опорные разрезы Западного Забайкалья, опубликовано несколько крупных монографий по геологии и фауне млекопитающих региона исследований. В 1988 г. лабораторию возглавил к.г.-м.н. И.Н. Резанов, наступил этап исследований кайнозойского литогенеза и морфотектоники. Проводились литолого-минералогические, палинологические и палеопотамологические исследования кайнозойских отложений, РТЛ-датирование возраста плейстоценовых песчаных толщ и отложений, а также культурных горизонтов стоянок древнего человека. В 2006 г. палеонтологическая группа под руководством д.б.н. М.А. Ербаевой была переведена из лаборатории геодинамики в лабораторию геологии кайнозоя и к.б.н. Ф.И. Хензыхенова была избрана заведующей лабораторией.


Зав. лабораторией
к.б.н. Хензыхенова Федора
Ирдэмовна

   Продолжаются традиционные исследования геоморфологии, осадконакопления и четвертичной геологии, усилились исследования таксономического разнообразия фауны млекопитающих, биостратиграфии и анализа экосистемы Байкальского региона и Монголии, развивается археозоологическое исследование. Д.б.н. М.А. Ербаева успешно продолжает исследования зайцеобразных миоцен-голоцена в объеме мировой фауны.


Сотрудники лаборатории геологии кайнозоя. Верхний ряд: инженер-лаборант Кислова Г.А., аспирантка Намзалова О. Д.-Ц., палинолог, н.с., к.б.н. Намзалова Б.Д.-Ц., палеозоолог, н.с., к.б.н. Щепина Н.А., палеозоолог, зав. лабораторией, к.б.н. Хензыхенова Ф.И., геолог, с.н.с., к.г.-м.н. Будаев Р.Ц. Нижний ряд: геоморфолог, с.н.с., к.г.-м.н. Коломиец В.Л., палеозоолог, г.н.с., д.б.н. Ербаева М.А., инженер Шушпанова Г.А.

   Основные научные направления лаборатории: Геология, геоморфология и литология кайнозоя. Палеонтология, стратиграфия и динамика природной среды и климата региона и Северной Монголии.

   В составе лаборатории две группы: геолого-геоморфологическая и палеонтологическая. Численность лаборатории – 10 человек (7,6 ставки), в том числе 1 доктор наук, 6 кандидатов наук и аспирантка второго года очного обучения.

Г.н.с., д.б.н. М.А. Ербаева С.н.с., к.г.-м.н.: Коломиец В.Л. и Будаев Р.Ц.

Н.с., к.б.н. Н.А.Щепина. Публикации лаборатории. Аспирантка О.Д.-Ц.

Наиболее важные результаты исследований


Проекты, гранты, конкурсы, хоздоговора 2011-2015 гг.
Программы фундаментальных исследований РАН

Приоритетное направление VII.65. Эволюция окружающей среды и климата под воздействием природных и антропогенных факторов, научные основы рационального природопользования, использование традиционных и новых источников энергии.
Программа VII.65.1. Основные закономерности развития природной среды и климата Сибири в кайнозое и прогноз их влияния на устойчивость эко- и геосистем
(координатор ак. М.И. Кузьмин). Проект VII.65.1.5. Эко и геосистемы Байкальского региона в позднем кайнозое:
мультидисциплинарные исследования (2010-2012 гг.). Научн. рук. д.г.-м.н. А.М. Плюснин

Приоритетное направление VIII.69. Динамика и механизмы изменения ландшафтов, климата и биосферы в кайнозое. История четвертичного периода.
Программа VIII.69.1. Факторы, определяющие изменение среды и климата Центральной Азии в кайнозое (координаторы академик М.И. Кузьмин, д.г.-м.н. В.С. Зыкин). Научный проект 69.1.4. Влияние глобальных событий на развитие природной среды, континентальной биоты и речных систем юга Восточной Сибири и Северной Монголии в позднем кайнозое. (2013-2016 гг.). Научный руководитель д.б.н. М.А. Ербаева.


Интеграционные проекты:

Проект Президиума РАН 16.16. «Эволюция природных факторов и процессов опустынивания в позднем кайнозое Северной и Центральной Азии по материалам изучения субаэральных образований» (рук-ль акад. Н.П.Лаверов, координатор д.г.-м.н. Зыкин В.С., отв. исполнитель в ГИН СО РАН – к.б.н. Хензыхенова Ф.И.). 2009-2011 гг.

Программа 4 Президиума РАН «Природная среда России: адаптационные процессы в условиях изменения климата и развития атомной энергетики» (рук-ль акад. Н.П.Лаверов), Подпрограмма «Опустынивание» (Научный координатор подпрограммы акад. Н.Л.Добрецов), Проект 8 «Изменение условий увлажненности и естественное опустынивание в позднем кайнозое Северной и Центральной Азии» (научный координатор – д.г.-м.н. В.С. Зыкин, отв. исполнитель в ГИН СО РАН – Хензыхенова Ф.И.). 2012-2014 гг.


Международные программы и проекты

Договор о научно-техническом сотрудничестве между Федеральным государственным бюджетным учреждением науки Геологическим институтом СО РАН (Россия, г.Улан-Удэ) и Монгольским национальным университетом (Монголия, г.Улан-Батор).
Координаторы: Хензыхенова Ф.И. – к.б.н., зав. лабораторией (ГИН СО РАН), Ц. Ганболд – профессор, доктор наук, декан факультета гуманитарных и социальных наук Монгольского Государственного Университета.
Сроки работ по проекту: 2015 – 2018.
Предмет соглашения: реконструкция климата и среды обитания древнего человека в Монголии и Забайкалье в позднем плейстоцен-голоцене на основе комплексных исследований.

В 2015 г. по результатам совместных исследований были сделаны 2 доклада на международных конференциях в г. Ханты-Мансийск, Россия и в г.Хух-Хото, Китай.

В рамках Австрийско-Монгольского проекта (“FWF-project: P-23061-N19)” (руководители: Г. Дакснер-Хёк, Австрия и Р. Барсболд, Монголия) продолжаются исследования фауны зайцеобразных транзитных олигоцен-миоценовых местонахождений Долины Озер в Центральной Монголии д.б.н. М.А. Ербаевой, как исполнителем раздела по зайцеобразным. Составлена база данных, изученные таксоны занесены в каталог коллекций Венского музея. Проводятся морфолого-систематические исследования видов олигоцен-миоценового переходного периода.

А Б В
Местонахождения фауны млекопитающих в Долине Озер: А – Унхэльцэг, Б - Татал Гол, В - Тацин Гол.

    Продолжается сотрудничество в области изучения палеопочв разрезов Забайкалья с сотрудниками Почвенного Института и Географии почв Университета Байройт, Германия (В. Цех).

    Международной командой проекта «Адаптация культур верхнего палеолита на территории Северо-Восточной Евразии» при поддержке Министерства образования и культуры Японии (фундаментальное исследование «А»: зарубежная научно-исследовательская экспедиция) (2009-2012 гг.) (Научный руководитель – профессор Сато Т., Кейо Университет, Япония; исполнитель в ГИН СО РАН – к.б.н. Хензыхенова Ф.И.) впервые найдена и изучена биота каргинского интерстадиала Предбайкалья на стоянках Большой Нарын и Герасимова, открыта Боханская палеолитическая стоянка, где была найдена не имеющая современных аналогов фауна млекопитающих.

Совместные российско-японские раскопки новой палеолитической стоянки Бохан в Иркутской области. Июнь 2012 г.

    В рамках Проекта Герды Хенкель № AZ 18/ZA/13 на 2014 г. «Между Китаем и Уралом: происхождение древнейших керамических традиций в Забайкалье и Монголии до 12-го тысячелетия от рождества Христова» (Научные руководители: Х.Пизонка, Германия; Н.В. Цыденова, Россия; Тумэн Дашзэвэг, Монголия) (Исполнители в ГИН СО РАН: к.б.н. Ф.И. Хензыхенова, д.б.н. М.А. Ербаева) были проведены совместные полевые исследования мезолит-неолитических памятников Бурятии и Северо-Восточной Монголии, в которых приняла участие аспирантка О.Д.-Ц. Намзалова (фото. А.). Были собраны, как артефакты, в том числе древняя керамика, так и фаунистические остатки, которые позволили восстановить среду обитания древнего человека.

    В рамках кратковременного Австрийско-Российско-Монгольского проекта в 2014 г. проведены полевые экспедиционные работы с сотрудниками Отдела палеонтологии и геологии Венского музея Естественной истории г. Вена, Австрия (Г. Дакснер-Хек) и Палеонтологического центра Академии наук Монголии г. Уланбаатар, Монголия (Б. Баярмаа). (Фото. Б.).

АБ
Фото: А – Участники совместной Монголо-российско-германской экспедиции, Монголия, июль-август 2014 г. Б – Участники совместной Российско-монголо-австрийской экспедиции, Иркутская область, остров Ольхон, июль 2014 г.

Проекты РФФИ:

РФФИ, 11-05-00677_а «Палеонтология Предбайкалья и юго-западного Прибайкалья как индикатор природно-климатических условий обитания древнего человека во время каргинского мегаинтерстадиала (OIS 3)» (2011–2012 гг.). Научный руководитель – к.б.н. Ф.И. Хензыхенова
РФФИ, 12-04-00081_а «Палеонтологические исследования эволюции и биоразнообразия неоген-плейстоценовых пищуховых Азии» (2012-2014 гг.). Научный руководитель – д.б.н. М.А. Ербаева
РФФИ, 12-05-98000_р_сибирь_а «Комплексные исследования природной среды, климата и биоты плейстоцена и голоцена Забайкалья и выявление этапов их развития на основе использования методов абсолютного датирования (радиоуглеродный - 14С, термогравиметрия и масс-спектрометрия)» (2012-2014 гг.). Научный руководитель – д.б.н. М.А. Ербаева
РФФИ, № 12-05-98071 р сибирь_а «Исследование характера почвообразования в неоплейстоцене и голоцене Байкальского региона» (2012-2014 гг.). Научный руководитель – к.г.-м.н. В.Л. Коломиец
РФФИ, 15-05-01858 «Опорный разрез Тологой как уникальный архив для выявления эволюции природной среды позднего кайнозоя Байкальского региона на основе комплексных геолого-палеонтологических исследований» (2015-2017 гг.). Научный руководитель – д.б.н. М.А. Ербаева.

Хоздоговора

    Договор подряда № 090712 ПГ от 09 июля 2012 г. с ООО «ВВС» на выполнение работ по теме: «Маршрутные геологические поиски на детальных участках «Благородный-1» и «Благородный-2» (Участка Южный» Зун-Холбинского месторождения) с отбором литогеохимических и шлиховых проб. 2012 г. Ответственные исполнители в ГИН СО РАН: Р.Ц. Будаев и В.Л. Коломиец.

Экспедиционные работы

    В 2011-2015 гг. полевые исследования проводились двумя полевыми отрядами: Прибайкальским и Палеонтологическим совместно с геологами ИЗК СО РАН, археологами ИГУ, ИМБТ СО РАН, Токийского, Кейо и Хоккайдо университетов Японии, с палеонтологами Отдела палеонтологии и геологии Венского музея Естественной истории г. Вена, Австрия и Палеонтологического центра Академии наук Монголии, с палеопедологами ИОБ СО РАН и Почвенного Института и Географии почв Байрот университета, Германия, а также студентами БГУ в Бурятии, Иркутской области и Монголии при финансовой поддержке конкурса экспедиционных работ СО РАН, собственных средств института и экспедиционных грантов РФФИ.

Результаты исследований за 2011-2015 гг.

Палеонтология

I. Евразия и Америка

1. Детальное изучение фауны пищуховых плиоцен-плейстоцена Азии и сравнительный анализ с таковыми Северной Америки показало, что изменение климата в сторону континентальности и иссушения привело к широкому распространению открытых ландшафтов степного типа в Евразии и формированию рода Ochotona. Было характерно значительное количественное обилие и биоразнообразие слагающих видов (табл. 1, рис. 1-2).

    Установлено, что в конце миоцена в Центральной Азии в составе этого рода сформировались разнообразные виды, такие как Ochotona lagrelli, Ochotona chowmincheni, Ochotona plicodenta, Ochotona guizhongensis и другие. Ареал большинства из них был ограничен Центральной Азией. Однако, одна форма Ochotona guizhongensis мигрировала на запад и её ареал расширился от Китая на востоке до Турции на западе, включая Монголию и Северный Казахстан. В это время в связи с возникновением Берингийского моста произошла первая миграция пищухи и в Северную Америку (Ochotona spanglei).

    Наибольшее видовое разнообразие пищух рода Ochotona наблюдалось в Азии (табл. 1), незначительное количество их было в Европе, что возможно связано с тем, что здесь основными трофическими конкурентами оказались пищуховые эндемичного европейского рода Prolagus, представленные многочисленными видами, населявшими и степные, и лесостепные биотопы.

Таблица 1. Географическое распространение пищух рода Ochotona
АзияЕвропаСеверная Америка
Ochotona guizhongensis
Ochotona lagrelli
Ochotona chowmincheni
Ochotona tedfordi
Ochotona gromovi
Ochotona intermedia
Ochotona sibirica
Ochotona plicodenta
Ochotona lingtaica
Ochotona gracilis
Ochotona magna
Ochotona tologoica
Ochotona zazhigini
Ochotona youngi
Ochotona gudrunae
Ochotona nihewanica
Ochotona agadzhaniani
Ochotona bazarovi
Ochotona zasuchini
Ochotona azerica
Ochotona filippovi
Ochotona zhangi
Ochotona transcaucasica
Ochotona dodogolica
Ochotona gureevi
Ochotona antiqua
Ochotona pseudopusilla
Ochotona ursui
Ochotona valerotae
Ochotona horaceki
Ochotona dehmi
Ochotona polonica
Ochotona kormosi
Ochotona spanglei
Ochotona whartoni
Ochotona collaris
Ochotona princeps

    В позднем плейстоцене с усилением континентальности и иссушения климата широкое распространение в Евразии получили холодные перигляциальные степи, род Prolagus значительно сократил таксономическое разнообразие и соответственно свой ареал к югу Европы (сохранился на острове Сардиния) и в это время произошла широкая экспансия степной пищухи (Ochotona pusilla), ареал которой охватывал обширную территорию Евразии от Англии, Голландии и Франции на западе до Предбайкалья включительно на востоке. Это было наиболее благоприятное время для расцвета этой группы, представленной многочисленными подвидами. Ископаемые остатки их известны из многочисленных местонахождений далеко за пределами современного ареала. В голоцене, в связи с формированием современных ландшафтов, ареал степной пищухи значительно сократился (Рис. 2).

Рис. 2. Плейстоцен-современный ареал степной пищухи (Ochotona pusilla) в Евразии.

2. Выявлено, что пищуховые, появившись в начале неогена, достигли значительного биоразнообразия и получили широкое распространение в Евразии в среднем миоцене, когда климат был теплым и влажным. В позднем миоцене направленное похолодание и усиление аридности климата привело к смене растительности С3 таковой С4, что привело к значительному сокращению обилия и разнообразия пищуховых, и вымиранию большинства родов, и к плейстоцену сохранился лишь один род Ochotona (рис. 3 А).

3. Пищуховые рода Bellatona впервые появились в раннем миоцене Монголии, древние виды сохраняли на зубах корни, которые полностью исчезают со временем у прогрессивных форм параллельно с усложнением структуры зубов в процессе эволюции (рис. 3 Б), что было связано с переходом зверьков к питанию ксерофитной растительностью в связи усилением аридности природной среды и похолоданием климата.

АБ
Рис. 3. А. Биоразнообразие родов пищуховых неогена в связи с изменениями природной среды и климата. Б. Морфологические изменения в структуре РЗ рода Bellatona во времени (1 – Bellatona yanghuensis; 2 – B. kazakhstanica; 3 – B. forsythmajori).

4. На основе изучения новых палеонтологических материалов по вымершей даурской пищухе (Ochotona daurica) из Забайкалья проведен анализ прошлого и современного ареала на территории России, Северного Китая и Монголии (рис. 4), рассмотрен вопрос о центре происхождения этого вида.

Рис. 4. Ареал даурской пищухи Ochotona daurica в Забайкалье в прошлом и в современности.

    Установлено, что в позднем плейстоцене ареал этого вида был значительно шире современного, простираясь на север до 540 N. Этот период был благоприятным для расцвета данной группы, что было связано с усилением континентальности и иссушения климата, когда в Евразии получили широкое распространение холодные перигляциальные степи. В голоцене, в связи с наступлением леса и формированием современных ландшафтов, ареал даурской пищухи значительно сократился к югу (Erbajeva et al., в печати).

5. Анализ фауны зайцеобразных показал, что в палеогене наблюдалась широкая адаптивная радиация их в Азии, в эоцене с появлением Берингийского моста они проникли в Северную Америку, где достигли значительного биоразнообразия. Иммиграция в Европу произошла в начале олигоцена в эпоху “Grande Coupure” в связи с закрытием Тургайского пролива (табл. 2). Это позволяет проводить биостратиграфическую корреляцию фаун Евразии и Нового Света. Анализ прошлого и современного ареала даурской пищухи (Ochotona daurica) на территории России, Северного Китая и Монголии позволил установить, что центром формирования этого вида было Забайкалье.

Таблица 2. Биохронология зайцеобразных кайнозоя


    В эоцене, в связи с появлением Берингийского моста зайцеобразные впервые проникли в, Северную Америку, где они достигли значительного биоразнообразия (роды Mytonolagus, “Procaprolagus”, Megalagus, Tachylagus, Chadrolagus, Paleolagus a.o.) и получили широкое распространение в Новом Свете. В Европу эта группа проникла в конце эоцена - начале олигоцена, когда прекратил существование Тургайский пролив и произошла миграция 20 отрядов млекопитающих, в том числе и зайцеобразных. Это событие было названо как “Grande Coupure” events – великая миграция. На основе изучения новых данных из Монголии проведен обзор фауны зайцеобразных палеогена и неогена Голарктики, что было представлено на IV Международной Конференции по зайцеобразным в Австрии.

6. Детальные исследования фауны переходного временного интервала от олигоцена к миоцену позволили выявить новый этап в развитии фауны млекопитающих Центральной Азии и реорганизацию биоценозов в связи с изменениями природной среды и климата в сторону иссушения и похолодания (рис. 5).

    Исчезли полностью олигоценовые роды Bohlinotona, Ordolagus, значительно сократилось число и разнообразие родов Desmatolagus и Sinolagomys. В фаунах раннего миоцена появились новые роды Amphilagus, Bellatona, Alloptox, и достигли они значительного таксономического разнообразия; произошла их широкая адаптивная радиация, о чем свидетельствует их распространение в Евразии от Японии и Китая на востоке до Венгрии и Франции на западе. В составе рода Amphilagus установлено три новых таксона (Ербаева, 2013) (рис. 5), что дополнил видовой состав мелких млекопитющих неогена Центральной Азии. В составе рода Alloptox выявлено до 7 видов, один новый вид из миоцена Монголии (обзор готовится к печати). Это позволяет проследить динамику ландшафтно-климатических условий умеренной зоны Евразии на границе олигоцен-миоцена в направлении усиления аридности климата и широкого распространения степей.

Рис. 5. Раннемиоценовые новые виды рода Amphilagus из Долины Озер, Центральная Монголия


1а, 1б - Amphilagus magnus Erbajeva, 2013. Местонахождение Унхэльтсэг-О/М
2а, 2б – Amphilagus orientalis Erbajeva, 2013. Местонахождение Хотулиин Тээг

7. Выявлено, что зайцеобразные играли значительную роль в биоценозах олигоцен-миоцена Долины Озер (рис. 6). На основе детального анализа фауны млекопитающих установлено, что переходный от олигоцена к миоцену период был критическим, климат изменился в сторону большей аридности, исчезли все олигоценовые виды и в миоцене появились новые разнообразные таксоны пищуховых, обитатели открытых ландшафтов: сухих степей и полупустынь.

Рис. 6. Соотношение таксонов в олигоцен-миоценовых биоценозах Долины Озер, Центральная Монголия.

    На основе комплексного изучения геологии, геохимии почв и изотопов, состава фауны и изменения структуры сообщества млекопитающих олигоцен-миоцена из 45 местонахождений Долины Озер прослежено эволюционное развитие этой группы. Установлено, что фауна раннего олигоцена (биозоны А и B) включала крупных размеров травоядных и хищных. Редкие мелкие млекопитающие были представлены зайцеобразными, насекомоядными и грызунами. В позднем олигоцене (биозоны С, С1) крупные травояды и хищники исчезают, возрастает обилие и разнообразие мелких млекопитающих. В переходном от олигоцена к миоцену периоде большинство олигоценовых форм исчезают. В раннем миоцене (биозона D) появляются новые роды, продолжающие существовать и в современную эпоху. Климат от жаркого и влажного сменился на умеренно холодный и теплый, широкое распространение получили открытые ландшафты.

8. Совместно с монгольскими палеоантропологами, проф. МонГУ: Тумэн Д. и Эрдэнэ М., археологом ИМБТ СО РАН Н.В.Цыденовой изучена фауна мелких млекопитающих и земноводных неолитических стоянок и более поздних захоронений древнего человека в различных аймаках Монголии (рис. 7), включающая 1 вид земноводных и 12 таксонов млекопитающих. Сходство териофауны голоцена Монголии с фауной позднего плейстоцена Западного Забайкалья свидетельствует о большем иссушении климата в Монголии в голоцене, чем в Забайкалье.

Рис. 7. Географическое положение неолитических стоянок и захоронений древнего человека в Монголии.
1 – Ханх; 2 – Хашат; 3 – Дулан ул; 4 – Ценхермандал; 5 – Цаган Чулут; 6 – Аварга балгас; 7 – Барга элс; 8 – Улан Зух, Тоготын гол V; 9 – Шархад; 10 – Южная Гоби.

    Видовой состав фауны включает Bufo cf. raddei (Strauch, 1876), Aves gen. indet., 3. Lepus sp., Ochotona cf. daurica Pallas, Spermophilus undulatus Pallas, Marmota sibirica Radde, Allactaga sp., Cricetulus barabensis Pallas, Meriones sp., Lasiopodomys brandti Radde, Vulpes sp., Equus sp.

9. Совместно с японскими и монгольскими коллегами изучена фауна каргинского интерстадиала (MIS 3) в Северной Монголии на палеолитической стоянки Баян-гол 1, свидетельствующая о существовании мозаичных ландшафтов, что позволяет коррелировать природные условия Байкальского региона и Северной Монголии (рис. 8).

аб
вгде
Рис. 8. Географическое положение, разрез рыхлых отложений новой палеолитической стоянки Баян-гол 1 в Монголии и фаунистические остатки из культурного слоя стоянки. Фото проф. Т.Тсурумару, Хоккайдо университет, Япония. А – местонахождение стоянки Баян-гол 1, б - геологическое строение ее разреза (нижний слой, обозначенный красным цветом, является культурным слоем, где была найдена фауна), костные остатки: в – монгольской жабы, г – лошади, д - даурской пищухи, е – полевки Брандта.

    Японскими коллегами из университета Хоккайдо под руководством проф. Тсурумару Т. и монгольским коллегой Цогтбатааром Б. из Института археологии МАН была найдена и раскопана палеолитическая стоянка Баян-гол 1 в Булганском аймаке. В процессе раскопок были найдены, как археологический материал, так и скорлупа яиц страуса, костные остатки млекопитающих и земноводных; крупные млекопитающие были определены проф. Кейо университета, Япония Сато Т., мелкие млекопитающие - Хензыхеновой Ф.И., земноводные - Щепиной Н.А. Видовой состав фауны стоянки: Struthio camelus L., Equus sp., Ochotona daurica Pall., Lasiopodomys brandti Radde, Bufo cf. raddei (Strauch), Hyla cf. japonica Guenter указывает на то, что в районе стоянки могли существовать сухостепные ландшафты, а в долине реки Эгг – луговые и лесостепные биотопы. Абсолютные даты от 42 тысяч л.н. до 35 тысяч л.н. (Tsurumaru et al., in press) показали, что Баян-гол 1 того же возраста, что Подзвонкая, Толбага и Каменка в Забайкалье. Сравнительный анализ фаун одновозрастных монгольской и забайкальских стоянок показал их сходство.
Sato T., Khenzykhenova F., Tsurumaru T., Ambiru M., Takakura J., Otsuka Y., Iida S., Schepina N., Tsogtbaatar B. Pleistocene Faunal Fossils from Bayangol I Site, Bulgan Prefecture, Mongolia // Erforschung Biologischer Ressoursen der Mongolei, 2012: 55-60. ISSN: 0440-1298.

10. Выявлена фауна мелких млекопитающих и амфибий раннего неолита (7 000 – 6 000 л.н.) Северо-Восточной Монголии, видовой состав и экологическая приуроченность видов которой свидетельствует о разнообразии условий обитания древнего человека, сочетании сухостепных и полупустынных ландшафтов с луговыми вдоль долин рек и по берегам озер. Исследования археологических стоянок (рис. 9) проведены совместно с палеоантропологами Монгольского госуниверситета и археологами Германского археологического института, ИМБТ СО РАН и геологом Грейфсвальдского университета Германии.

Рис. 9. Местонахождение Тогоотын гол V, шурф 3, Монголия (Цыденова Н.В., ИМБТ СО РАН). 1 – маломощный дерн, песок рыжеватого цвета. 2 – каштановая супесь, каменисто-щебнистый прослой в подошве слоя (культурный горизонт 1) (к.г. 1). 3 – гумусированный темно-каштановый суглинок (к.г. 2). 4 – супесь светло-каштанового цвета. 5 – плотная гумусированная супесь черно-каштанового цвета (к.г. 3). 6 – песок темно-бежевого цвета, средней плотности, мелко и среднезернистый. В составе фауны археологической стоянки Тогоотын гол V, слой 3 (рис. 9), к.г. 2 и стоянки Норовлин, к.г.2 установлены остатки пищухи Ochotona sp., длиннохвостого суслика Spermophilus undulatus, полевки Брандта Lasiopodomys brandti Radde, лошади Equus sp. и амфибий Bufo cf. raddei, что свидетельствует об обитании древнего человека в раннем неолите (7000-6000 л.н.) Северо-Восточной Монголии в сухостепных, полупустынных и луговых ландшафтах.

II. Байкальский регион

Забайкалье

11. В разрезах Забайкалья: Бурдуково и Тологой впервые изучены n-алканы (nC27/nC31), высокое содержание которых свидетельствует о существовании густых лесов и лугов в период климатического Оптимума Голоцена, что подтверждается геохронологическими данными (6.5 тысяч лет), соотношением изотопов углерода и азота (рис. 10), а также фауной мелких млекопитающих, в составе которых впервые встречены лесные виды (белка-летяга и лесная полевка). Природные условия Западного Забайкалья были более теплыми и влажными, чем в современную эпоху.

Рис. 10. Разрез Тологой 3, соотношение изотопов 13С, 15N и n-алканов.
Wiesenberg G.I.B., Andreeva D.B., Chimitdorgieva, Erbajeva M.A, Zech W. Reconstruction of environmental changes during the late glacial and Holocene reflected in a soil-sedimentary sequence from the lower Selenga River valley, Lake Baikal region, Siberia, assessed by lipid molecular proxies // Quaternary International, 2015, 365: 190-202. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2015.01.042

12. Уточнён голоценовый возраст фауны и осадков верхней части опорного разреза Тологой 3 c фауной Т.3.4 на основе полученных абсолютных дат: 6.5±0.1 Ka BP (14C); 12.6±1 тыс. л.н. (OSL). Впервые для местонахождения Тологой установлена фауна каргинского интерстадиала, фауна Т.3.3: 33.9±5 тыс. л.н. (OSL) (рис. 11).

Рис. 11. Литологический разрез верхней части разреза Тологой 3.

    Ранее в верхней толще разреза Тологой 3 были установлены 4 последовательные фауны (T.3.1; T.3.2; T.3.3 и T.3.4), возраст которых был определен в широких пределах – конец среднего – поздний неоплейстоцен (Алексеева, 2005). На основе совместных исследований с учеными из Германии уточнён геологический возраст фауны Т 3.4 и вмещающих их осадков, как голоцен. Для осадков, включающих фауну Т.3.3 (Lagurus lagurus, Lasiopodomys brandti, Ochotona daurica), получена дата 33.9±5 тысяч л.н., что относится к каргинскому интерстадиалу. Это позволило провести корреляцию фауны Тологоя (Т.3.3) с фаунами каргинского временного интервала из археологических стоянок Предбайкалья и Северной Монголии и установить сходство фаун при существовании региональных особенностей климата и природных условий этих регионов. Присутствие датированных фаун открывает перспективы для ревизии по уровню эволюционного развития слагающих видов известных плейстоценовых фаун Забайкалья.

13. В разрезе Тологой VIII впервые собран богатый фаунистический материал из голоценовых отложений (по костным остаткам лошади (Equus sp.) получена 14С дата - 2035±45 некалиброванных л.н. Для фауны характерно значительное биоразнообразие слагающих форм, принадлежащих 5 классам, 10 отрядам: рыбы, амфибии, рептилии, птицы и млекопитающие. Наиболее многочисленными были мелкие млекопитающие (14 видов) из отрядов: грызуны, насекомоядные и зайцеобразные (рис. 3).

    Видовой состав фауны мелких млекопитающих: Sorex sp., Ochotona daurica, Spermophilus undulatus, Cricetulus barabensis, Apodemus sp., Eolagurus sp., Lagurus lagurus, Clethrionomys cf. rutilus, Lasiopodomys brandti, Microtus mongolicus, M. gregalis, M. maximoviczii, M. fortis) свидетельствует о формировании в голоцене мозаичных ландшафов при доминировании аридных условий природной среды и о становлении современной фауны во второй половине голоцена.

Рис. 12. А – ареал полевки Брандта. Б – ареал степной пеструшки.

14. В местонахождении Засухино 1 собран новый материал по фауне раннего плейстоцена, что позволило проследить изменения природной среды и климата в переходном временном интервале от плиоцена к плейстоцену от саванноидных ландшафтов к степным и уточнить биохронологическую последовательность фауны позднего кайнозоя Забайкалья (табл. 3).

Таблица 3.Биохронология фауны мелких млекопитающих Забайкалья


    Новый фаунистический материал дополнил состав Итанцинского комплекса, увеличил объем биостратиграфических данных и позволил уточнить стратиграфическое расчленение разреза. Совокупные данные будут представлены в новую схему Глобальной Хроностратиграфической Корреляции плейстоцена Евразии, проводимой Комиссией ИНКВА по Стратиграфии и Хронологии.

15. Детальное изучение структуры краниального скелета и анализ ареала вымершей и современной полевки Брандта показало, что центром происхождения вида был Северный Китай. В плейстоцене сложился перигляциальный режим с доминированием степей, произошла миграция полевки Брандта из Китая на север до 540 N в Забайкалье и запад, на территорию Монголии. К голоцену ареал сократился значительно к югу (рис. ). Прослежено эволюционное развитие полевки Брандта от архаичной (рис. 13) до прогрессивной, специализированной формы, что свидетельствует об увеличении в рационе питания ксерофитной растительности.

Рис. 13. 1. Прошлый и современный ареал полевки Брандта (Lasiopodomys brandti) в Центральной Азии. А – современный ареал; В – ареал в плейстоцене и голоцене. (Алексеева и др. 2014). 2. Морфологические изменения во времени в структуре моляра (М1) плейстоценовой полевки Брандта. Разнообразие морфотипов: 1 – архаичный; 2 - начало усложнения антероконида; 3 – усложненный, формируется дополнительный конид; 4 – прогрессивный морфотип, который может привести к появлению нового вида.

    Перигляциальный режим, сложившийся в плейстоцене, был благоприятным для широкого распространения холодных полынных степей в Забайкалье, что было излюбленным биотопом полевки Брандта. Наблюдалось обилие и разнообразие полевки Брандта, прослеживаются ускоренные темпы в эволюционном развитии этого вида, о чем свидетельствует многообразие морфотипов в структуре жевательного аппарата. Полевка Брандта является реперным видом для стратиграфического расчленения позднего плейстоцена и характеристики природной среды. Совокупность геологических и палеонтологических данных свидетельствует о широком распространении в плейстоцене аридных степных ландшафтов (Алексеева и др. 2014).

17. В окрестностях с.Тарбагатай, с.Десятниково Тарбагатайского района и с.Харьяска Мухоршибирского района Республики Бурятия установлено широкое площадное распространение лессовидных отложений, в которых были найдены обильные костные остатки вымерших мелких млекопитающих позднего плейстоцена – первой половины голоцена, типичных обитателей сухостепных и полупустынных ландшафтов (рис. 14, 15). Как известно, лессовидные отложения – индикаторы холодных пустынных обстановок, видовой состав фауны: даурская пищуха, степная пеструшка, полевка Брандта, барабинский хомячок и др. также свидетельствует о распространении сухостепных и полупустынных ландшафтов и аридном климате.

15. Детальное изучение структуры краниального скелета и анализ ареала вымершей и современной полевки Брандта показало, что центром происхождения вида был Северный Китай. В плейстоцене сложился перигляциальный режим с доминированием степей, произошла миграция полевки Брандта из Китая на север до 540 N в Забайкалье и запад, на территорию Монголии. К голоцену ареал сократился значительно к югу (рис. ). Прослежено эволюционное развитие полевки Брандта от архаичной (рис. 13) до прогрессивной, специализированной формы, что свидетельствует об увеличении в рационе питания ксерофитной растительности.

Рис. 14. Разрез рыхлых отложений местонахождения Харьяска-3 (а) и костеносная линза мелких млекопитающих (б).

Рис. 15. Костные остатки вымерших мелких млекопитающих из лессовидных отложений и черепа, лучевой и бедренной костей в с. Десятниково, овраг 1 (низы).

Прибайкалье

18. Установлен геологический возраст Тагайского местонахождения на острове Ольхон по составу фауны позвоночных животных, как средний миоцен. Зайцеобразные принадлежат к виду Amphilagus tomidae Erbajeva et al. (2014) (рис. 16), известному из пещеры Ая, что позволяет коррелировать фауну с таковыми Долины Озер Монголии и Зайсанской впадины Казахстана.

Рис. 16. Amphilagus tomidae sp. nov. Erbajeva, Flynn, Alexeeva, 2014. Структура верхних и нижних зубов.

    В составе фауны обильны остатки рыб и черепах, немногочисленны птицы, рептилии и амфибии. Млекопитающие достаточно разнообразны, включают представителей 3 отрядов, из которых доминирующими являются грызуны из 8 семейств. Характерно значительное таксономическое разнообразие насекомоядных и грызунов. Установлено, что зайцеобразные морфологически близки к Amphilagus из пещеры Ая, который определен и описан как новый вид (рис. 16) (Ербаева и др., в печати). Присутствие хомяков родов Democricetodon, Cricetodon, амфилагин, глирид, аплодонтид и др. позволяют проводить корреляцию с фаунами Монголии, Северного Китая и Европы. Однако, природная среда Байкальского региона отличается от таковой Монголии более гумидными условиями, о чем свидетельствует обилие пресноводных черепах и рыб. Климат был теплый, влажный, господствовали хвойно-широколиственные леса.

19. Детальные исследования фауны миоцена Байкальского региона позволили выделить и описать новый вид хомяка Gobicricetodon filippovi sp. nov. в местонахождении Ая и выявить его филогенетические связи с представителями близких форм (рис. 17). Ранее ареал этого рода был ограничен территорией Китая и юга Казахстана.

Рис. 17. А. Gobicricetodon filippovi sp. nov. Sen, Erbajeva. Структура верхних и нижних зубов. Б. Филогенетические связи Gobicricetodon filippovi sp. nov. с другими близкородственными группами.

    Новая находка расширила область распространения этой группы значительно к северу. Это подтверждает наше представление о том, что в связи с сокращением Паратетиса на территории умеренной зоны Евразии простирались открытые ландшафты, которые способствовали широкому обмену фаунами Европы и Азии. Климат был теплым, достаточно гумидным.

20. Геолого-палеонтолого-геохронологические исследования разреза Зактуй показали существенные изменения среды в MIS3-MIS1 в Юго-Западном Прибайкалье. В MIS3 (каргинское межледниковье) видовой состав териофауны и растительности указывает на мозаичную структуру ландшафтов; расширение лесов отмечается в начале, а степных сообществ с середины периода, максимум - в начале MIS2 (сартанское оледенение), когда уже доминируют тундростепи с участками березовых лесов. С началом MIS1 (голоцен) климат становится теплее и влажнее, что отражает почва оптимума голоцена. Отмечена четкая корреляция с данными Байкал-бурения (Кузьмин и др., 2001; Bezrukova et al., 2010).

Рис. 18. Литолого-стратиграфическая колонка Зактуя с AMS-датами.

    Установлено, что териофауна каргинского межледниковья юго-западного Прибайкалья включала 23 вида, была экологической смешанной, состояла из обитателей степей, лугов, лесов и полупустынь. Доминировали степные обитатели, что указывает на широкое распространение открытых ландшафтов. Существование лесных и гидрофильных животных свидетельствует о существовании лесных массивов и луговых биотопов в долинах рек.
Shchetnikov A.A., Khenzykhenova F.I., Klement'ev A.M., Simakova A.N., Semenei E.Y., Filinov I.A. Changes of environments and climate during the Late Pleistocene and Holocene reconstructed from aeolian and colluvial deposits of the Zaktui site (Tunka rift valley, Baikal region) // Quaternary International, 2015, 355: 80-89. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2014.07.074

Предбайкалье

    21. Совместно с японскими и российскими коллегами (Токийский, Кейо и Хоккайдо университеты Японии, ГИН РАН, ИГ УНЦ РАН, Красноярский краеведческий музей) в 2004-2006, 2010-2011 гг. проведено детальное комплексное исследование геологического строения разреза новой палеолитической стоянки Большой Нарын, собран обильный фаунистический материал и установлен видовой состав фауны и палеофлоры из верхней каргинской почвы (рис. 19 - 21). AMS-датирование верхней и нижней частей палеопочвы культурного горизонта стоянки Большой Нарын позволило получить даты 31 460 и 25 230 л.н. и выявить на протяжении 6 230 лет 12 последовательных фаз формирования палеопочвы и спектр мелких млекопитающих, отражающих ландшафтно-климатические условия (табл. 4) с временным разрешением ~ 500 лет. Видовой состав фауны свидетельствует о неоднократной смене эпох похолодания и потепления в период обитания древнего человека. По палинологическим данным выделено два теплых временных интервала, коррелирующихся с дунаевским (23-33 тыс. лет назад) и красногорским потеплениями (42-47 тыс. лет) на Русской равнине. Потепления отражаются в расширении ареалов лесной растительности и сокращении тундростепной растительности. Сопряженный анализ палеобиоты свидетельствует о мозаичности ландшафтов 31-25,6 тыс. л.н. и умеренно влажном и холодном климате. Полученные данные подтверждают синхронность климатических изменений в Евразии в позднем плейстоцене. Однако, степень их проявления на территории Восточной Сибири была более яркой, чем на территории Русской равнины и в Предуралье.

Рис. 19. Стратиграфическая колонка разреза стоянки Большой Нарын (А, Kr почва выделена черным цветом) и динамика преобразования фауны мелких млекопитающих (Б).
Рис. 20. Спорово-пыльцевая диаграмма разреза стоянки Большой Нарын (Симакова А.Н., ГИН РАН, Москва).
Рис. 21. Моллюски из верхней каргинской почвы стоянки Большой Нарын в Предбайкалье: А – Succinella oblonga, Б – Vallonia teniulabris, В – Pupilla muscorum (Данукалова Г.А. и Осипова Е.Н., ИГ Уфимского НЦ РАН).
Таблица 4. Динамика фауны мелких млекопитающих стоянки Большой Нарын
во время формирования вмещающей Kr почвы с временным шагом ~ 500 лет
фазапериод
~ л.н.
Характеристика фауны мелких млекопитающих и палеоклимата
I31 460-31 000Обитатели открытых пространств составляли 30%,, лесные виды 20%,, интразональные виды – 10 %, доминирование тундровых форм (40%) свидетельствует о холодных условиях формирования палеопочвы и существовании мозаичных ландшафтов (лесо-тундровых, тундро-степных)
II31 000 – 30 500Увеличение доли обитателей открытых ландшафтов (35%) и тундровых видов (41), появление нивального вида (6) и значительное снижение доли лесных (12) и интразональных (6) обитателей. Холодная фаза, мозаичные ландшафты.
III30 500 – 30 000Потепление климата, доля видов открытых местообитаний достигла 54%, лесных превысила 18 % при почти равном содержании тундровых, интразональных и нивальных обитателей (~9,3). Мозаичная структура ландшафтов.
IV30 000 – 29 500Усиление похолодания климата: в два раза возросла доля тундровых (23%) и интразональных видов (15,5 %), до 46 % снизилась доля видов открытых местообитаний и до 15,5 % - лесных форм. Мозаичные ландшафты.
V29 500 – 29 000Дальнейшее усиление похолодания климата: увеличение доли тундровых (34 %) и лесных видов (22 %), незначительное снижение доли видов открытых местообитаний (44 %). Мозаичные ландшафты.
VI29 000 - 28 500Доминирование тундровых видов (40 %), снижение доли видов открытых (35%) и лесных биотопов (15%), присутствие нивального и интразональных видов (по 5 %). Холодная фаза, мозаичная структура ландшафтов.
VII28 500 28 000Снижение доли тундровых до 30 %, степных - до 25 %, увеличение вдвое доли лесных (до 30 %) и интразональных видов (10 %), присутствие нивального вида (5 %). Менее холодная обстановка по сравнению с I, II и VI фазами. Мозаичные ландшафты.
VIII28 000 – 27 500Увеличение доли видов открытых местообитаний (40 %), доли тундровых (30 %) и интразональных видов (10 %), снижение доли лесных видов (20 %). Менее холодная фаза, чем I, II и VI фазы накопления палеопочвы. Мозаичные ландшафты.
IX27 000 – 26 500Резкое сокращение доли тундровых видов (14 %) и незначительное интразональных видов (7 %), увеличение доли видов открытых биотопов (50 %) и лесных видов до 29 %, что указывает на потепление климата и существование мозаичных ландшафтов.
X27 000 – 26 500Продолжалось снижение доли тундровых (7%) и незначительно доли лесных (22 %) и интразональных видов (6 %), увеличение доли видов открытых пространств (66%) свидетельствует о продолжающемся потеплении климата и мозаичных ландшафтах.
XI26 500 – 26 000Увеличение доли тундровых видов втрое (21 %) говорит о новом похолодании климата, отмечено снижение доли видов открытых местообитаний (53%) и обитателей лесов (21 %), доля интразональных видов (5 %) незначительна. Мозаичные ландшафты.
XII26 000 – 25 230Отмечено снижение доли видов открытых ландшафтов (40%), резкое увеличение доли лесных видов (40%) и видов увлажненных местообитаний (20%). Теплая фаза, лесо-лугостепные ландшафты.

Sato T., Khenzykhenova F., Simakova A., Danukalova G., Morozova E., Yoshida K., Kunikita D., Kato H., Suzuki K., Lipnina E., Medvedev G., Martynovich N. Paleoenvironmets of the Fore-Baikal region in the Karginian interstadial: results of the interdisciplinary studies of the Bol’shoj Naryn site // Quaternary International, 2014, 333: 146-155.
Danukalova G., Morozova E., Khenzykhenova F., Sato T. The mollusks record: tool for reconstruction of the Pleistocene (MIS 3) paleoenvironment of the Bol’shoy Naryn site area (fore-Baikal region, Eastern Siberia, russia) // Quaternary International, 2015, 355: 24-33. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2014.08.034.

22. Совместно с японскими коллегами на новой палеолитической стоянке Бохан была обнаружена мамонтовая фауна, характерная для холодных эпох позднего плейстоцена Евразии. Полный череп шерстистого носорога (16 000 л.н.) выставлен в Музея Токийского университета.

Рис. 22. Разрез новой палеолитической стоянки Бохан.

    В п.Бохан российско-японской командой в рамках гранта японского принца была открыта новая палеолитическая стоянка в отложениях вечной мерзлоты в том месте, где местным жителем ранее был найден прекрасно сохранившийся череп шерстистого носорога, который был выставлен в Музее Токийского университета в марте 2012 г. и датирован AMS-методом (16 000 л.н.). Во время раскопок с целью поиска скелета носорога была открыта стоянка древнего человека, где были найдены кости северного оленя, быка, песца, лошади, мамонта и мелких млекопитающих: копытного лемминга, северосибирской полевки, степной пеструшки, узкочерепной полевки – компонентов мамонтового фаунистического комплекса, характерного для позднего плейстоцена Евразии. Видовой состав фауны свидетельствует о существовании тундростепных ландшафтов и о суровом климате.

23. Впервые прослежена динамика видового состава фауны мелких млекопитающих местонахождения Мальта в Предбайкалье от казанцевского (MIS 5) межледниковья до сартанского оледенения (MIS 2) включительно (рис. ), отражающая динамику изменения климата в позднем плейстоцене, от относительно теплого гумидного климата в казанцевском и каргинском (MIS 3) межледниковьях до холодного и сухого во время сартанского оледенения.

Рис. 23. Геологическое строение разреза Мальта и строение жевательной поверхности лесного и копытного леммингов, красной и северосибирской полевок из местонахождения Мальта.
А – строение разреза; Б - строение жевательной поверхности полевок фауны Мальты: 1-2 - лесного лемминга Myopus cf. schisticolor (1 - M2, 2 - M2), копытного лемминга Dicrostonyx cf. henseli (5 - M2, 7 - M1), красной полевки Clethrionomys rutilus (3-M1-M3, 4 - M1), северосибирской полевки Microtus cf. hyperboreus (6, 9 - M1, 8 - M3).

    Археологические раскопки на окраине с. Мальта, на территории которого находится знаменитая палеолитическая стоянка Мальта, позволили описать геологическое строение разреза. В результате последовательной промывки рыхлых отложений были собраны фаунистические остатки казанцевского (MIS 5), каргинского (MIS 3) и сартанского (MIS 2) времени. Видовой состав фауны мелких млекопитающих свидетельствует об преобразовании относительно теплого гумидного климата казанцевского и каргинского межледниковий в холодный и сухой сартанского оледенения.

24. Кластерный анализ сходства фаун трех различных природных зон Байкальского региона (рис. 24) во время MIS 3 показал, что фауна млекопитающих юго-западного Прибайкалья имела большее сходство с Забайкальской, чем с Предбайкальской, о чем свидетельствует доминирование в фауне Прибайкалья центрально-азиатских видов, характерных для Забайкалья. Фауна Предбайкалья в отличие от Прибайкальской и Забайкальской включала тундровые виды. Эти различия в составе фаун обусловлены различиями природных условий трех различных областей Байкальского региона и свидетельствуют о том, что среда обитания древнего человека в MIS 3 в Предбайкалье была холоднее и гумиднее, чем в юго-западном Прибайкалье и Забайкалье, где климат был холодным и аридным.

Коэффициент сходства Жаккара Коэффициент сходства Серенсена
Рис. 24. Коэффициенты сходства Жаккара и Серенсена териофаун Байкальского региона.

Геология и геоморфология Забайкалья

25. На основании литолого-фациального анализа разреза высокого террасового уровня р. Селенги (50 м) – стратотипа кривоярской свиты (Равский, 1972; Базаров, 1986 и др.) (Иволгино-Удинская впадина) установлено чередование его генезиса (рис. 1), проявившееся в смене комплексных озерно-речных обстановок седиментации (5 горизонтов) речными (4 горизонта) (рис. 25).

Рис. 25. Сопоставление значений коэффициента вариации отложений урочища Кривой Яр.

26. Отложения, формирующие тело III и верхнюю часть IV надпойменной террасы р. Уды в пределах Удинской впадины, по своим структурно-текстурным особенностям имеют аллювиальное происхождение (рис. 26). Возраст их образования определен как финал среднего (IV терраса) – начало позднего (III терраса) неоплейстоцена (Базаров, 1986). Следовательно, в это время Удинская впадина была уже суходольной и не подвергалась влиянию ингрессии байкальских вод, вызванной тыйской фазой тектонической активизации (Коломиец, 2010).

25. На основании литолого-фациального анализа разреза высокого террасового уровня р. Селенги (50 м) – стратотипа кривоярской свиты (Равский, 1972; Базаров, 1986 и др.) (Иволгино-Удинская впадина) установлено чередование его генезиса (рис. 1), проявившееся в смене комплексных озерно-речных обстановок седиментации (5 горизонтов) речными (4 горизонта) (рис. 25).

Рис. 26. Разрезы надпойменных террас Удинской впадины.

27. Рельеф Гусиноозерской, Убукуно-Оронгойской впадин и их горного обрамления сформирован в результате деформации земной коры сводообразными и разрывными нарушениями на протяжении неогена – квартера (рис. 27). Вследствие этого первичный свод обрел характер горста (хребет Хамар-Дабан), а прогибы – грабенов (Гусиноозерская, Убукуно-Оронгойская впадины). Установлено омоложение разломов-блокоразделов в позднем кайнозое.

Рис. 27. Схематическая структурная карта рельефообразующих разломов Убукуно-Оронгойской и Гусиноозерской впадин и их обрамлений.

    28. Аккумуляция 65-метровой террасы р. Селенги происходила в аллювиальных условиях, а 35-метровая терраса р. Чикой имеет как аквальный так и озерно-речной генезис. Пески 20-метровой террасы р. Оронгой сформировались в условиях тектонического подпора вод в процессе формирования Байкальских впадин (рис. 28-29).

27. Рельеф Гусиноозерской, Убукуно-Оронгойской впадин и их горного обрамления сформирован в результате деформации земной коры сводообразными и разрывными нарушениями на протяжении неогена – квартера (рис. 27). Вследствие этого первичный свод обрел характер горста (хребет Хамар-Дабан), а прогибы – грабенов (Гусиноозерская, Убукуно-Оронгойская впадины). Установлено омоложение разломов-блокоразделов в позднем кайнозое.

Рис. 28. Разрезы надпойменных террас Гусиноозерской и Убукуно-Оронгойской впадин.
Рис. 29. Сопоставление значений коэффициента вариации отложений надпойменных террас рр. Чикоя и Селенги.

30. На основании изучения разрезов рыхлых отложений преимущественно эолового происхождения в бассейне нижнего течения рр. Селенга и Уда, содержащих горизонты погребенных почв, установлены многократные вариации климата в голоцене, имевшие цикличный характер. Наиболее ярко проявился в субатлантическом периоде (до 5 смен этапов аридизации стадиями увлажненности) табл. 5). Следующие климатические фазы увлажненности имели место в суббореальном и на разделах суббореального периода с субатлантическим и атлантическим периодами. Последние три цикла влажности отмечены в атлантический и бореальный периоды.

Таблица. 5. Радиоуглеродные даты погребенных почв


31. На основании литолого-фациальных исследований террасового комплекса р. Брянки (левый приток р. Уды в ее нижнем течении) установлен преимущественно его речной генезис, что подтверждает ранее сделанные выводы о суходольном развитии Удинской впадины в позднем неоплейстоцене и отсутствии ингрессии байкальских вод [Коломиец, Будаев, 2011].

Рис. 30. Разрезы террасового комплекса р. Брянки (нижнее течение р. Уды)
Рис. 31. Сопоставление значений коэффициента вариаций в пробах отложений 10-12 метровой террасы р. Брянки. Отложения: озерно-аллювиальные – 0,40,8, речные – 0,82,0, осадки не флювиального генезиса – 2,0.

32. Выявлено, что террасовый комплекс долин рек Чикой и Хилок состоит из двух средненеоплейстоценовых высоких эрозионно-аккумулятивных уровней: 5-го (40-60 м) и 4-го (25-35 м) и трех поздненеоплейстоценовых аккумулятивных надпойменных террас (15-20, 10-12 и 5-8 м). Установлена водная среда седиментации: озерно-аллювиальная при образовании высоких уровней и речная при формировании более низких аккумулятивных террас (рис. 32), что коррелируется с характером осадконакопления межгорных впадин Байкальской рифтовой зоны и позволяет утверждать об единых региональных седиментационных циклах, присущих Прибайкалью и Забайкалью.

Рис. 32. Литологические разрезы террасовых уровней рр. Чикой и Хилок.
I – высокий террасовый уровень р.Хилок (разрез Елань); II – IV террасовый уровень (разрез Харлун – 1); III – 10-12 метровая терраса р.Чикой (разрез Красный). 1 – почвенно-растительный слой; 2 – погребенная почва; 3 – песок тонкозернистый; 4 – песок мелкозернистый; 5 – песок среднезернистый; 6 – песок крупнозернистый; 7 – гравий; 8 – галька; 9 – дресва; 10 – щебень; 11 – глыбы; 12 – суглинки; 13 – осыпь; 14 – слоистость субгоризонтальная; 15 – слоистость линзовидная; 16 – карбонатизация.

33. Установлено, что в Усть-Джидинской межгорной впадине в период формирования 18-20-метровой джидинской и 60-62-метровой селенгинской террас существовало подпорное озеро глубиной до 60-65 м (абсолютная отметка уреза воды – 610-620 м), вероятно, связанное с тектоническим подпором в зоне Боргойского хребта (рис. 33).

32. Выявлено, что террасовый комплекс долин рек Чикой и Хилок состоит из двух средненеоплейстоценовых высоких эрозионно-аккумулятивных уровней: 5-го (40-60 м) и 4-го (25-35 м) и трех поздненеоплейстоценовых аккумулятивных надпойменных террас (15-20, 10-12 и 5-8 м). Установлена водная среда седиментации: озерно-аллювиальная при образовании высоких уровней и речная при формировании более низких аккумулятивных террас (рис. 32), что коррелируется с характером осадконакопления межгорных впадин Байкальской рифтовой зоны и позволяет утверждать об единых региональных седиментационных циклах, присущих Прибайкалью и Забайкалью.

Рис. 33. А. Палеогеоморфологическая схема Усть-Джидинской межгорной впадины в среднем плейстоцене. 1 – межгорные впадины; 2 – надпойменные террасы; 3 – подпорное озеро; 4 – тектонический подпор; 5 – горные хребты; 6 – горные массивы; 7 – разрезы террасового комплекса (1 – Дырестуй; 2 - Дэбэн). Б. Разрезы надпойменных террас рр. Селенга и Джида.

34. Установлено, что эоловые пески имеют площадное распространение, охватывая днища речных долин, склоны низкогорья и седловины. Юго-восточная ориентировка падей на наветренном склоне низкогорного массива создает благоприятные условия для перемещения эоловых песков, т.к. в долинах происходит усиление ветров, а на подветренном склоне горного массива скорость воздушных масс уменьшается, что приводит к осаждению эолового материала в виде покрова (рис. 34). Источником эоловых песков являются пойменные и надпойменные террасы Селенги и Темника, особенно, обширная «сухая» дельта Темника площадью более 200 км.

Рис. 34. Карта распространения эоловых отложений в Гусиноозерской впадине и низовьях Чикоя (по Иванову, 1966, с дополнениями).
1 – подвижные пески, 2 – поля, подверженные ветровой эрозии, 3 - полузаросшие пески, 4 – самозаросшие пески (древнеэоловые), 5 - самозаросшие пески (современные), 6 – низкие и средневысотные горы, 8 – речные долины, 9 – направления ориентировки длинных осей эоловых гряд и дефляционных котловин, 10 – ветровой режим (июль).

35. В Селенгинском среднегорье, в долинах Селенги, Чикоя и Хилка и на их междуречьях были исследованы широко распространенные песчаные отложения различного генезиса. Установлено, что в лесостепной зоне Западного Забайкалья в современности преобладают процессы самозарастания массивов оголенных незакрепленных песков (рис. 35-37), которые в районе исследований имеют очаговое распространение.

Рис. 35. Массив слабо закрепленных растительностью песков в районе с. Новодесятниково (р. Чикой): 1 – коренные породы; 2 – эоловые мезоформы рельефа; 3 – высокая пойма; 4 – пролювиальные отложения; 5 – озеро.
Рис. 36. Схема распространения эоловых песков в Западном Забайкалье. 1 – пески незакрепленные движущиеся; 2 – пески бугристые заросшие; 3 – пески покровные; 4 – погребенные почвы; 5 – направление преобладающих ветров; 6 – повторяемость различных направлений ветра в процентах (в 1 мм – 4 %); 7 – поймы низкие и высокие; 8 – надпойменные террасы
Рис. 37. Дефляция бровки 10-12-метровой надпойменной террасы Чикоя вблизи с. Большой Луг. Поверхность террасы покрыта древними бугристыми песками, закрепленными сосновым лесом.
Рис. 38. Массив незакрепленных и слабо закрепленных растительностью эоловых песков (урочище «Большие Пески»): 1 – одиночные дюны; 2 – дюнные цепи; 3 – песок.

    Наши данные свидетельствуют о резком уменьшении площади земель, подверженных ветровой эрозии, за истекшие 50 лет, что связано с уменьшением пахотных площадей и сокращением поголовья скота. Незакрепленные пески имеют очаговое распространение в бассейне р. Чикой. Установлены главные факторы современной дефляции земель: климатическая и антропогенная. Дефляция земель вблизи населенных пунктов связана с антропогенными агентами (пожары, перевыпас скота и др.). Климатические факторы влияют на дефляцию склонов низких надпойменных террас. Источником эолового материала здесь являются, преимущественно, речные и озерно-речные отложения. В периоды аридизации климата песчаный материал выдувался с поверхности надпойменных террас и отлагался на Чикой-Хилокском междуречье, в предгорье Малханского хребта, а также перестилался на поверхности террас и террасоувалов.

Премии и награды

Ербаева М.А. Почетная грамота Министерства Образования и науки республики Бурятия.
Хензыхенова Ф.И. Благодарственное письмо Народного Хурала Республики Бурятия, Почетная грамота Министерства образования и науки Республики Бурятия.

Международное сотрудничество

Сотрудники лаборатории тесно сотрудничают с коллегами из Австрии, Германии, Китая, Монголии, Японии и др. стран, проводят совместные исследования и публикуют результаты в рецензируемых журналах, как в зарубежных, так и в отечественных. Безусловным лидером в ГИН СО РАН является М.А. Ербаева, мировое научное сообщество дает высокую оценку ее исследованиям, избрав ее Президентом Азиатской Четвертичной Комиссии (ASQUA), членом Подкомиссии ИНКВА по стратиграфии и хронологии Азиатского региона (INQUA Sub-Commission on Asian Stratigraphy and Chronology), членом группы по зайцеобразным Комиссии по редким видам Международного Союза Охраны Природы (LSG IUCN), Почетным членом Американского Палеонтологического Общества, она является конвинером многих международных зарубежных симпозиумов и конференций. Совместно с к.г.н. Н.В.Алексеевой ею впервые в Бурятии проведены две международные конференции ИНКВА в 2006 и в 2013 гг. Н.В.Алексеева также является членом Азиатской Четвертичной Комиссии (ASQUA) и Подкомиссии ИНКВА по стратиграфии и хронологии Азиатского региона (INQUA Sub-Commission on Asian Stratigraphy and Chronology). М.А. Ербаева была приглашенным редактором спецвыпуска официального журнала ИНКВА Quaternary International в 2015 г., том 355. М.А. Ербаева много лет является автором и рецензентом этого журнала, Ф.И. Хензыхенова стала рецензентом в 2015 г.
Фото . Российско-японская команда во время совместных раскопок в Иркутской области, на палеолитических стоянках: Бохан (А) и Большой Нарын (Б).

Связь с научными учреждениями России

    Палеонтологические и геологические исследования проводятся в тесном сотрудничестве с учеными ПИН, ГИН и ЗИН РАН, ИЗК, ИПРЭК, ИМБИТ и ИГМ СО РАН, ИАиЭ СО РАН, ИГ Уфимского НЦ РАН, Иркутского Госуниверситета и др.
Фундаментальные исследования проводятся в рамках общих грантов РФФИ и Интеграционных проектов.

Список основных публикаций

За 2011-2016 гг. сотрудниками лаборатории опубликовано 6 монографий (1 научно-популярная), 25 статей в рецензируемых зарубежных и 22 статьи в отечественных журналах.
Монографии:
1. Erbajeva M.A., Alexeeva N.V. 2012. Late Cenozoic Mammal Faunas of the Baikalian Region: Composition, Biochronology, Dispersal, and Correlation with Central Asia // In: Eds. Wang X., Flynn L., Fortelius M. Fossil Mammals of Asia: Neogene Biostratigraphy and Chronology. Columbia University Press, New York. Chapter 21. P. 494-506. Р.710.
2. Коломиец В.Л., Базарова Л.Д. 4.1. Рельеф // Бурятия = Buryatia: к 350-летию вхождения Бурятии в состав Российского государства: энциклопедический справочник. В 2 т. Т. 1. Природа. Общество. Экономика / Правительство РБ; Народный Хурал РБ; СО РАН; БИП; Фонд содействия сохранению озера Байкал. – Улан-Удэ: изд-во ЭКОС, 2011. – С. 36-39.
3. Озеро Котокельское: природные условия, биота, экология / отв. ред. Н.М. Пронин, Л.Л. Убугунов; Рос. Академия наук, Сиб. отд-ние. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2013. – 318 с.; ил. // Убугунов Л.Л., Пронин Н.М., Меркушева М.Г., Базова Н.В., Аненхонов О.А., Афанасьева Л.В., Бадмаев А.Б., Базарова Б.Б., Балсанова Л.Д. и др. Уч.-изд. л. – 30,1. (Коломиец В.Л. Глава 1. Геологическое строение, рельеф, седиментогенез и палеогеография антропогена Котокельской впадины. – С. 14-26.). 1,23 уч.-изд. л.
4. Красная книга Республики Бурятия: Редкие и находящиеся под угрозой исчезновения виды животных, растений и грибов. – Изд. 3-е, перераб. и доп. / отв. ред. Н.М. Пронин. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2013. – 456 с. /соавторы: Н.А.Щепина, Б.Д.-Ц.Намзалова.
5. Наземные позвоночные Байкальской котловины (всего 20,7 -уч.-изд. л., из них Щепина Н.А. 4,14) /[Егоров В.Г., Матвеев А.Н., Русинек Т.О., Фефелов И.В., Щепина Н.А.]. – Иркутск: изд-во ИГУ, 2014. – 340 с. ISBN 978-5-9624-1209-2. Тираж 200 экз.
6. Ербаева М.А., Дамдинова Е.Г. Хранитель эха. М., студия «Борей», 2015. – 112 с. (всего уч.-изд. л. 7, из них Ербаева М.А. 5 л.). ISBN 978-5-91865-341-8. Тираж 150 экз. (научно-популярное издание).

Статьи в зарубежных рецензируемых журналах:
1.Alexeeva N., Erbajeva M., Khenzykhenova F. Lasiopodomys brandti in Pleistocene of Transbaiklia and adjacent territories: Distribution area, evolutionary development in context of global and regional events // Quaternary International, 2015, 355: 11-17. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2014.08.017
2. Andreeva D.B., Leiber K., Hambach U., Erbajeva M.A., Chimitdorzhieva G.D., Tashak V.I., Zech W. Genesis and properties of black soils in Buryatia, southeastern Siberia, Russia // Quaternary International, 2011, vol. 243, 313-326.
3. Andreeva D.B., Zech M., Glaser B., Erbajeva M.А., Chimitdorgieva G.D., Ermakova O., Zech W. Stable isotope (d13C, d15N, d18O) record of soils in Buryatia, southeastern Siberia: Implications for biogeochemical and paleoclimatic interpretations // Quaternary International, vol. 290-291, 2013: 82-94.
4. Angelone Ch., Schultz J.A., Erbajeva M.A. 2014. Determining the ontogenetic variation of lower cheek teeth occlusal surface patterns in lagomorphs using micro-ct technology// Palaeontologia electronica, vol. 17, issue 1; 5A; 13 p.
5. Danukalova G., Morozova E., Khenzykhenova F., Sato T. The mollusks record: tool for reconstruction of the Pleistocene (MIS 3) paleoenvironment of the Bol’shoy Naryn site area (fore-Baikal region, Eastern Siberia, russia) // Quaternary International, 2015, 355: 24-33. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2014.08.034.
6. Erbajeva M.A. Biodiversity and evolutionary development of Oligocene-Pliocene lagomorphs (Lagomorpha, Mammalia) of Mongolia // Erforschung Biologischer Ressoursen der Mongolei, 2012: 95-102. ISSN: 0440-1298.
7. Erbajeva M. Igor M. Gromov, outstanding Russian paleozoologist // Quaternary International, 2015, 335: 2. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2014.10.063
8. Erbajeva M.A., Alexeeva N.V., Kisloschaeva T.V. Ochotona daurica Pallas, 1776: modern and past distribution area in Mongolia and the Transbaikal area // Erforschung Biologischer Ressoursen der Mongolei, 2012: 103-110. (ISSN: 0440-1298.
9. Erbajeva M.A., Angelone C., Alexeeva N.V. A new species of the genus Amphilagus
(Lagomorpha, Mammalia) from the Middle Miocene of south-eastern Siberia // Historical Biology, vol. 28, Nos. 1–2. DOI:10.1080/08912963.2015.1034119
http://dx.doi.org/10.1080/08912963.2015.1034119
10. Erbajeva M., Catto N., Xiao J. and H.Kumai. Advances in the Quaternary of Interior Asia // Quaternary International, 2015, 355: 1. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2014.11.003
11. Erbajeva M., Daxner-Hoeck G. 2014. The most prominent Lagomorpha from the Oligocene and Early Miocene of Mongolia// Ann. Naturhist. Mus. Wien, Serie A, 116: 215–245.
12. Erbajeva M.A., L. J. Flynn, N.V. Alexeeva. Late Cenozoic Asian Ochotonidae: taxonomic diversity, chronological distribution and biostratigraphy //Quaternary International, 2015, 355: 18-23. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2014.10.064
13. Erbajeva M.A., Khenzykhenova F.I., Alexeeva N.V. Late Pleistocene and Holocene environmental peculiarity of the Baikalian region, based on mammal associations and deposits// Quaternary International, 2011, vol. 237: 39-44
14. Erbajeva M.A., Mead J.I., Alexeeva N.V., Angelone Ch., Swift S. Taxonomic diversity of Late Cenozoic Asian and North American ochotonids (over-view) // Palaeontologia electronica, 2011, vol. 14, issue 3, 42 A: 1-9
15. Erbajeva M.A., Khenzykhenova F., Alexeeva N.V. Aridization of the Transbaikalia in the context of global events during the Pleistocene and its effect on the evolution of small mammals // Quaternary International, 2013, 284: 45-52.
16. Flynn L., Winkler A., Erbajeva M., Alexeeva N., Anders U., et al., The Leporid datum: a late Miocene biotic maraker // Mammal Review, 44 (2014) 164-176 (c) 2013 doi:10.1111/mam/ 12016. The Mammal Society and John Wiley & Sons Ltd.
17. Ge D., Wen Z., Xia L., Zhang Z., Erbajeva M., Huang C., Yang Q. Evolutionary History of Lagomorphs in Response to Global Environmental Change // PLOS ONE. 2013. Vol. 8, N 4: 1-18. Khenzykhenova F., Sato T., Lipnina E., Medvedev G., Kato H., Kogai S., Maximenko K., and V.Novosel/zeva. Upper paleolithic mammal fauna of the Baikal region, east Siberia (new data)/ Quaternary International, 2011, vol. 231: 50-54.
19. Kolomiets V.L., Budaev R.Ts. Barguzin rift valley: sedimentogenesis and paleogeography (Baikalian area, Russia) // Quaternary International (2014), http://10.1016/j.quaint.2014.09.017
20. Sato T., Khenzykhenova F., Tsurumaru T., Ambiru M., Takakura J., Otsuka Y., Iida S., Schepina N., Tsogtbaatar B. Pleistocene Faunal Fossils from Bayangol I Site, Bulgan Prefecture, Mongolia // Erforschung Biologischer Ressoursen der Mongolei, 2012: 55-60. ISSN: 0440-1298.
21. Sato T., Khenzykhenova F., Simakova A., Danukalova G., Morozova E., Yoshida K., Kunikita D., Kato H., Suzuki K., Lipnina E., Medvedev G., Martynovich N. Paleoenvironmets of the Fore-Baikal region in the Karginian interstadial: results of the interdisciplinary studies of the Bol’shoj Naryn site // Quaternary International, 2004, vol. 333: 146-155.
22. Sen S., Erbajeva M.A. 2011. A new species of Gobicricetodon Qiu, 1996 (Mammalia, Rodentia, Cricetidae) from the Middle Miocene Aya Cave, Lake Baikal // Vertebrata Palasiatica, vol. 49, Nr. 3: 257-274.
23. Shchetnikov A.A., Khenzykhenova F., Klement’ev A.M., Simakova A.N., Semenei E.Y.,. Filinov I.A. Changes of environments and climate during the Late Pleistocene and Holocene reconstructed from aeolian and colluvial deposits of the Zaktui site (Tunka rift valley, Baikal region) // Quaternary International, 2015, 335: 80-89. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2014.07.074
24. Shchetnikov A., Semeney E., Filinov I., Khenzykhenova F. New data on the Late Pleistocene stratigraphy and paleoenvironment of the southwestern Baikal area (Siberia) // Quaternary International (2014), doi: 10.1016/j.quaint.2014.10.018
25. Wiesenberg G.L.B., Andreeva D.B., Chimitdorgieva G.D., Erbajeva M.A., Zech W.
Reconstruction of environmental changes during the late glacial and Holocene reflected in a soil-sedimentary sequence from the lower Selenga River valley, Lake Baikal region, Siberia, assessed by lipid molecular proxies. Quaternary International (2015), 365: 190-202. http://dx.doi.org/10.1016/j.quaint.2015.01.042

Статьи в отечественных рецензируемых журналах
26. Будаев Р.Ц. Палеоуровни вод Северо-Байкальской впадины в эпохи неоплейстоценовых оледенений // География и природные ресурсы. - 2011. – № 2. – С. 62-69.
27. Будаев Р.Ц. Геодинамика горного обрамления северо-восточного фланга Байкальской рифтовой зоны в среднем неоплейстоцене // Геоморфология. – 2011. – №3. – С. 41-46.
28. Будаев Р.Ц., Коломиец В.Л. Осадочные толщи Гусиноозерско-Удинской ветви межгорных впадин Западного Забайкалья в неоплейстоцене (литология, генезис и палеогеография) // Отечественная геология, № 3, 2013: 47-54.
29. Будаев Р.Ц., Коломиец В.Л. Природно-климатические реконструкции позднего неоплейстоцена и голоцена байкальской Сибири по результатам изучения эолового морфолитогенеза Усть-Селенгинской впадины // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. – Т. 16. – №1 (4). – 2014. – С. 1059-1062.
30. Будаев Р.Ц., Коломиец В.Л. Ветровой морфолитогенез и климатические ритмы Юго-Западного Забайкалья в финале неоплейстоцена и голоцене // Известия Самарского научного центра Российской Академии наук, 2015, т.17, № 6. – С. 174-179.
http://www.ssc.smr.ru/media/journals/izvestia/2015/2015_6_174_179.pdf
31. Будаев Р.Ц., Татьков Г.И., Коломиец В.Л. Тектоническое и литологическое строение юго-западной ветви Баргузинского рифта для оценки риска возникновения опасных природных процессов в Восточном Прибайкалье // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. – Т. 14. – №1 (8). – 2012. – С. 2036-2039.
32. Балданова Д.Р., Дугаров Ж.Н., Щепина Н.А. Первая находка скребня Мacracanthorhynchus catulinus у монгольской жабы Вufo raddei // Вестник Буpятскoгo гocудapственного университета №4 (1). – 2015. – Серия: Биология. География. – С.10-12. www.bsu.ru/content/page/1454/biologiya-4(1).pdf
33. Ербаева М.А. Новые виды Amphilagus (Lagomorpha, Mammalia) из миоцена Долины
Озер, Центральная Монголия // Палеонтологический журнал, № 3, 2013: 73-82.
34. Ербаева М.А. 2014. Влияние глобальных изменений климата на эволюцию и биоразнообразие зайцеобразных Голарктики в кайнозое// Вестник БНЦ, № 1 (13):134-141.
35. Козырев А.С., Щетников А.А., Клементьев А.М., Филинов И.А., Федоренко А.Б., Хензыхенова Ф.И. География и возраст ископаемых артефактов верхнего неоплейстоцена в Тункинской рифтовой долине // Известия Иркутского государственного университета, 2012, № 1. С.106-125.
36. Коломиец В.Л., Будаев Р.Ц. Возможные источники прироста добычи россыпного золота в Западном Забайкалье // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. – Т. 15. – №3 (3). – 2013. – С. 1167-1170.
37. Коломиец В.Л., Будаев Р.Ц. Аквальный морфогенез и палеоландшафтный облик северо-восточного фланга Байкальской рифтовой зоны в квартере // Известия Самарского научного центра Российской Академии наук, 2015, т.17, № 6. – С. 180-185.
http://www.ssc.smr.ru/media/journals/izvestia/2015/2015_6_180_185.pdf
38. Коломиец В.Л., Тубанов Ц.А., Будаев Р.Ц. Литологические особенности осадочных толщ сейсмоопасных зон территории города Улан-Удэ // Известия Самарского научного центра Российской Академии наук, 2015, т.17, № 6. – С. 186-190.
http://www.ssc.smr.ru/media/journals/izvestia/2015/2015_6_186_190.pdf
39. Litvinchuk S. N., Rosanov J. M., Schepina N.A., Kazakov V. I., Skorinov D. V., and L. J. Borkin. The first case of natural triploidy in the Mongolian toad, Bufo raddei // Russian Journal of Herpetology, Vol.19, № 4. 2012. – P. 333-336.
40. Litvinchuk S. N., Kuranova V.N., Kazakov V. I., Schepina N. A. A northenmost record of the grass snake (Natrix natrix) in the Baikal lake region, Siberia // Russian Journal of Herpetology. – Vоl. 20, № 1. – 2013. – P. 43-50.
41. Litvinchuk S. N., Schepina N. A., Munkhbaatar M., Munkhbayar Kh., Borkin L. J., Kazakov V. I., Skorinov D. V. Distribution and conservation status of the Far Eastern tree frog, Hyla japonica Gunther, 1859 in Mongolia and Transbaikalia (Russia) // Russian Journal of Herpetology. –2014. – Vоl. 21, №4. – 2014. – PP. – 303-314.
42. Плюснин А.М., Чернявский М.К., Будаев Р.Ц., Перязева Е.Г. Формирование ресурсов и химического состава поверхностных и подземных вод междуречья Хилка и Чикоя // География и природные ресурсы, 2015, №1. – С. 125-134.
http://www.izdatgeo.ru/journal.php?action=output_more&id=3&id_dop=306&idsearch=8432
43. Рященко Т.Г., Акулова В.В., Ербаева М.А. Формирование лессовидных отложений Забайкалья (на примере ключевых участков) // География и природные ресурсы. 2012, № 4: 117-125.
44. Чимитдоржиев Т.Н., Захаров А.И., Татьков Г.И., Хаптанов В.Б., Дмитриев А.В., Будаев Р.Ц., Цыбенов Ю.Б. Исследование криогенных деформаций грунта в дельте реки Селенга с помощью спутниковой РСА-интерферометрии и наземного георадарного зондирования // Исследование Земли из космоса. – 2011. – №5. – С. 58-63.
45. Хензыхенова Ф.И., Сато Т., Медведев Г.И., Липнина Е.А., Семеней Е.Ю., Ёсида К., Като Х., Лохов Д.Н., Хирасава Ю. Мелкие млекопитающие геоархеологического местонахождения Мальта и вопросы реконструкции среды // Известия Иркутского государственного университета. Серия «Геоархеология. Этнология. Антропология». - 2015. Т.12. С.81-99.
http://isu.ru/ru/publication/izvestia/article.html?article=_abe5a17ae4c6415787b4b2c0356fb00d&journal=_7f99844d1e734836954585d53c7f4370
46. Щепина Н.А., Борисова Н.Г., Старков А.И. Ареал монгольской жабы в Байкальском регионе: настоящее и прошлое // Вестник БГУ: Биология, география. – 2013. – №4 – С.147-179.
47. Щепина Н.А., Коломиец В.Л., Будаев Р.Ц. Амфибии позднего кайнозоя Забайкалья и Северной Монголии. // Вестник Буpятскoгo гocудapственного университета: Серия: Биология. География. № 4. – 2015. – С.184-187.
http://www.bsu.ru/content/page/1454/vestnik-biologiya,-geografiya-070415-na-pechat-100-ekz.pdf





Основные научные
направления
Эволюция тектонических структур, магматизма и рудообразования в различных геодинамических обстановках складчатых поясов;
Геоэкология Байкальского региона
Диссертационный совет
Д 003.002.01.

К защите принимаются диссертации на соискание ученой степени кандидата и доктора наук по специальностям:
25.00.04 - петрология, вулканология;
25.00.11 - геология, поиски и разведка твердых полезных ископаемых, минерагения

Действует аспирантура по направлению наук 05.06.01 Науки о Земле по следующим специальностям:

25.00.02 - палеонтология, стратиграфия
25.00.04 - петрология, вулканология
25.00.07 - гидрогеология
25.00.09 - геохимия, геохимические методы поисков полезных ископаемых
25.00.10 - геофизика, геофизические методы поисков полезных ископаемых
25.00.11 - геология, поиски и разведка твердых полезных ископаемых, минерагения
25.00.25 - геоморфология и эволюционная география